История поселка Коммунар в рассказах Чернюговой Раисы Алексеевны. Записал ее воспоминания Богданов Сергей Владимирович. Часть 2.

История поселка Коммунар в рассказах Чернюговой Раисы Алексеевны. Записал ее воспоминания Богданов Сергей Владимирович. Часть 2.

Вернулись в посёлок уже в 1945 г. Напротив нашего довоенного дома был лагерь военнопленных, стояли вышки. Мама работала в прачечной, ей дали комнату в доме на Клубном переулке. Мама уходила на работу, а мне давала задания. Мы держали скотину, были козы, свинья, куры – работы хватало. У меня уже был маленький братик Коля, надо было и его отвезти в детский сад, а он не хотел туда ходить. Посуду я мыла на реке, с песком.

Наши мамы ремонтировали фабрику и дома, жили тяжело. Американцы присылали помощь - тушёнку. Запустили фабрику, и я там тоже работала. На пятой машине вырабатывали конденсаторную бумагу, бригадиром был Фёдор Шляхота.

Вышла замуж, муж был начальником нашей милиции. Перешла и я работать в паспортный стол. Вот так и живём всю жизнь на земле родной. Вспоминаю детство горькое, войну и плачу. Вчера смотрела передачу о блокаде. Всё так и было. Вода из Фонтанки, мы жили рядом, голод и холод, бомбёжка и обстрелы. Мёртвые в подъезде и на улице. Братские могилы.

Наш разговор прервал звонок, звонили моей собеседнице. «Подруга звонила, Соколова, тоже блокадница. Она там сестричку маленькую похоронила. Та всё просила хлебушка. Так и не поела вволю хлебушка».

Расстались мы с Раисой Алексеевной, но договорились созвониться и продолжить беседу. Увы, не случилось. Ещё одна горькая история семьи коммунаровской. Будем знать и помнить!

Попытался собрать воедино всё то, что при встречах рассказывали старожилы посёлка, и всё то, что осталось в памяти их детей и внуков. Речь о доме номер 2 на этой же Школьной улице.

Жители, вернувшиеся из эвакуации, заселялись и в этот дом. Они вспоминали, что в доме было много пустых склянок из под лекарств. И запах в доме стоял больничный. В доме был лазарет, лечили пленных из лагеря? Ведь дом был на территории лагеря военнопленных. Умирали пленные нередко, хоронили их на том месте, где потом построят школу. «Наш сосед работал на строительстве школы экскаваторщиком. Он рассказывал, что часто ковшом во время работы поднимал человеческие останки. Те, что поднимал, потом перезахоронили. А сколько их там осталось, никто не знает».

«Первых пленных мы увидели в посёлке на месте, где сегодня построен наш универмаг. Рядом лежали их вещи. И поселили их сначала в двухэтажный барак на улице Леншоссе. Сейчас на месте барака стоит жёлтый домик, бывший поселковый универмаг. Было пленных много». Так в посёлке появился лагерь военнопленных номер 219 НКВД СССР. Работы хватало.

За время оккупации в результате обстрелов и пожаров в посёлке было уничтожено 12 домов, сгорела баня. Попал снаряд в детские ясли. И фабрика тоже пострадала. Были прямые попадания снарядов в цех, остекление отсутствовало везде. Многое оборудование немцы вывезли, сохранилось оборудование котельной, немцы её запустили в работу.

«Мы, детвора, приходили к забору лагеря, приносили что-то из еды. Меняли еду на игрушки, сделанные немцами. Это были свистульки из глины, поделки из дерева. Часовые на вышках ругались, гоняли нас. Особой злобы к пленным не было. Хотя некоторые ребята бросали в немцев камни, обзывали их».

Старые коммунаровцы помнят картины, которые висели в клубе долгие годы. Есть сведения, что их написал один из пленных, художник. На ремонтные работы в посёлке и на обеих бумажных фабриках выводили каждый день не одну сотню пленных. В основном это была подсобная рабочая сила.

Помогали пленные и местным жителям, ведь в основном в посёлке в то время были женщины и дети. Распилить на дрова несгоревшие брёвна от разобранных после пожара домов Васиной деревни, что-то сделать по хозяйству. Пленные разбирали завалы, чистили пруд. Помогали восстанавливать железнодорожную ветку. Ведь первые вагоны со строительными материалами со станции Антропшино толкали до фабрики вручную.

Помогали они собирать и первые деревянные дома, подарок Соликамского комбината. Строился скотный двор, овощехранилище. Но низкая квалификация, отсутствие необходимого инструмента и малой механизации, отсутствие опыта в строительных работах не позволяли использовать труд военнопленных с полной отдачей. Мешала работе и неприспособленность пленных работать при морозах в зимнее время. Среди них было много больных. Играло свою роль и нежелание пленных работать. Несмотря на это руководство лагеря требовало оплачивать каждый выход пленного на работу в сумме 16 рублей.

Отсутствие на фабрике транспорта тоже задерживало восстановительные работы. До февраля 1945 года на фабрике не было ни одной лошади, ни одной машины, и лишь в феврале была переоборудована из вездехода одна грузовая машина. Лишь в октябре 1945 года на фабрику прибыло 16 лошадей. Да и текучесть рабочей силы среди военнопленных из-за болезней и частичной отправки на родину поляков, венгров, румын, чехов и словаков, австрийцев, тоже тормозила ведение восстановительных работ.

Были попытки стимулировать военнопленных табаком за срочное выполнение заданий, а бригадирам предлагалась выдавать по 400 грамм картошки на день. Но ввиду отсутствия и табака, и картошки, внедрить это не удалось. Смогли только стимулировать труд бригадиров. Им выдавали 5 грамм махорки в день и 100 грамм мыла на месяц.

Отсутствие ширококолейного мотовоза тоже тормозило работы. Вагоны по территории фабрики приходилось перемещать вручную. Имели место хищения пленными продуктов со склада. Виновный в хищении приговором Трибунала был приговорён к пяти годам лишения свободы. Время шло, жизнь возвращалось и в посёлок, и на фабрику, военнопленных из посёлка убрали. Как вспоминают родные сотрудников лагеря всех оставшихся пленных перевели в Эстонию, в город Силламяэ. Там они работали на фабрике по переработке сланцевых руд.

Одна улица. Два дома. История одной нашей семьи. Кусочек истории родного дома. А историю дома своего надо знать.

Часть 1 - https://vk.com/news_kommunar?from=groups&w=wall-53959957_86298

#коммунарпомнит