Тамара Александровна Тизина - покровская девчушка военных лет Тома Точинова поделилась с Сергеем Владимировичем Богдановым воспоминаниями о жизни в деревне Покровской после окончания Великой Отечественной войны.

Тамара Александровна Тизина - покровская девчушка военных лет Тома Точинова поделилась с Сергеем Владимировичем Богдановым воспоминаниями о жизни в деревне Покровской после окончания Великой Отечественной войны.

«Жили мы до войны в деревне Покровка в доме №37, недалеко от прогона – дороги, которая вела в соседнюю деревню Антропшино и на железнодорожную станцию. Прогон начинался от задней дороги, так мы называли грунтовку, которая шла позади огородов и садов. По прогону, перейдя по мосту полноводную в те годы реку Славянку, люди поднимались в гору, шли на станцию мимо недоброй памяти кожевенного завода. Сколько раз горел тот злосчастный завод. А сколько раз своими ядовитыми отходами убивал всё живое в реке! Отец мой, Александр Яковлевич Точинов, работал до войны на Бадаевских складах в Ленинграде. Мама, Зинаида Андреевна, трудилась в колхозе «Красная Славянка».

Я родилась в декабре 1941 г. Я почти ничего не помню из той жизни, мала была. Больше знаю из рассказов мамы. Только было тех рассказов совсем мало, старались люди, побывавшие в неволе, меньше об этом говорить. Да и мы, дети, не задавали лишних вопросов, уже понимали, что на эту тему надо говорить осторожно. Ведь мы были тогда едва ли не предателями, людьми второго сорта. «Вы были «под немцами», работали на врага в Прибалтике».

Вернулись мы домой в 1945 г. В Слуцке, тогда город Павловск ещё назывался так, взрослые проходили проверку. Тогда же папу и отправили на три года, как изменника, лес валить и торф добывать в Карелию. А ведь он даже от армии был освобождён по состоянию здоровья. Да и нам досталось в ту пору. В школу привозили гуманитарную помощь, нам никогда ничего не доставалось. Мы плакали от обиды, не понимали, чем мы хуже своих одноклассников. Вернулся отец в 1948 г., и всю жизнь проработал в колхозе на скотном дворе. В трудовой книжке только одна запись: «Колхоз «Красная Славянка». Ветеран труда».

Увезли нас немцы со станции Антропшино в теплушках в октябре 1943 г. Мне и трёх ещё не исполнилось, брату было несколько месяцев от роду, Мама, отец, двое детей и бабушка. Станция Виндау, работа у хозяина на хуторе. Мама что-то шила, вспоминала, что хозяева сильно не обижали, кормили неплохо. А в июне 1945 г. мы, не зная ещё, что ждёт нас на родной земле, вышли из вагона на разбитой станции Антропшино. Это время я уже помню. Наш дом уцелел, наверное, потому, что у немцев в доме был штаб.

Жили мы в послевоенные годы в старом доме все вместе. Наша семья, семья папиного брата и бабушка. И входа в дом было три, у каждой семьи свой вход. Жили очень бедно, голодно. Мы, детвора, бегали по полям, ели щавель, искали землянику. Мальчишки разоряли птичьи гнёзда в парке. Там, где сейчас находится фабрика «Динамо», был лесок и небольшое болотце. Там добывали торф, росли и земляника и черника».

Квартира Зои Сергеевны Ворониной редко пустует. У гостеприимной хозяйки почти всегда гости. Да, пожалуй, и гостями назвать подруг детства хозяйки можно с натяжкой. Здесь они все свои. За плечами у каждой из бабушек долгая и непростая жизнь. Им есть о чём поговорить за чаем, вспомнить своё горькое детство, помянуть добрыми словами своих матерей, сумевших сберечь детей в те тяжкие и суровые годы лихолетья на земле родной. Все они родились на земле покровской и антропшинской, все побывали в неволе прибалтийской. Малолетние узники.

Они и сегодня держатся вместе, помогая друг другу пережить тяготы жизни. А их, в такие-то годы, хватает с лихвой. Но, несмотря на болезни, копошатся по привычке деревенской по весне на огородах, варят варенье, надеясь угостить детей и внуков во время их редких визитов. Вот за чаем с вкусным вареньем в доме Зои Сергеевны, и рассказывает мне о своей жизни наша землячка Тизина Тамара Александровна, покровская девчушка военных лет Тома Точинова. Нынче живёт моя собеседница на одной из улиц нашего города, но свою родную деревню Покровка не забывает.

«Я была старшей в семье, пять лет исполнилось, вот и приходилось помогать маме по хозяйству. И воду носила, на огороде помогала. Жили своим огородом, в колхозе мама работала за «палочки». Только осенью колхоз рассчитывался урожаем. Помню, привозили осенью мешок зерна. Стала постарше, работала за маму в колхозе в те дни, когда она отвозила в Ленинград на рынок продавать огородину и молоко. Ведь надо было и одежду покупать, и налоги платить. Да и мясо сдай, яйца сдай. Сами мясо почти и не ели. Ели сало: щи из сала, картошка в мундире и сало. Брюква, капуста в чугунке. Если маме удавалось выкроить для нас пару яиц, их варили у трубы самовара. Самовар пыхтел, яйца варились. Но так бывало редко. На Пасху мама берегла окорок. Обмазывала его жмыхом, отрубями и запекала. Отец приходил со службы в Храме часа в два ночи, и мы все садились за стол. Разговлялись.

Одежду и постельное бельё мама шила сама. Перешивала, кроила. Если что-то и покупали, то только на барахолке. И переходила одежда от старших к младшим. Долго служили вещи у нас, берегли. Мама с соседками ездила на Кузнечный рынок, докупала яйцо куриное, и сдавала. Налоги. А где взять на это деньги? В колхозе денег не платили... Да и не жили в деревне праздно даже дети. Огород обиходить, корове мешок травы нарвать. А косить и рвать траву разрешали только на неудобьях, где-нибудь в кустах. Там, где сейчас стоят дома Ново-Антропшино, был небольшой лесок. Вот там и разрешали косить для себя. На лугу рвать траву боялись, объезчик на лошади мог за это и кнутом огреть. В магазин ходили к дому Карсановых. Там же и налог сдавали, молоко, яйца. Дом тот и сейчас стоит в Покровке. И медпункт был в этом доме.

Иногда шли люди в магазин и на станцию в Антропшино. Хорошо помню продуктовые карточки, не дай Бог было их потерять! Тогда беда семью ждала! Время голодное было, часто ели тюрю: в воду крошили хлеб, добавляли масло, солили. Вкусно было. И работали много. Зимой плели дети маты из соломы, весной матами накрывали рассаду. Тяжело жили, но весело, дружно. Зимой на санках и лыжах с динамовской горы летали. Тогда со стороны Славянки ещё не хоронили. В Новый год, на каникулах, ходили друг к другу в гости по очереди. Взрослые даже в те голодные годы умудрялись чем-то нас порадовать. Кулёк семечек, мандаринка, пара конфет-подушечек. А уж маргарин шоколадный был особенным лакомством. Угощенья, и столов накрытых не было. Просто играли, хороводы водили. Обязательно по деревне ходили ряженые.

Жила у нас семья неподалёку, детей много, мал-мала меньше. Всем было тяжело, но в Рождество люди дома не закрывали. Знали, что придёт славить Христа отец семьи этой. Готовили люди угощенье для деток малых. Дружно люди жили, одинаково бедно, но поделиться даже последним были готовы. Может и выжили потому, что держались друг за друга. Церковь тогда работала, дворец стоял в руинах. Мы бегали там по лестницам, забирались на самый верх. В Пасху ходили туда катать крашеные яйца. Пруд у усадьбы был чистым, женщины там бельё полоскали.

В школу пошла в маленькую, четырёхлетнюю. Стояли обе Покровские школы, и большая, и маленькая, неподалёку от нынешней фабрики. Помню хорошо первую учительницу – Гопшталь Евгению Ивановну. Она ходила в ватнике, вся закутанная. Поле уроков навещала дома заболевших учеников, занималась с ними. Она с нами и в Прибалтике была, вернулась, сначала снимала жильё, а потом в школе и жила. Мы, ученики её бывшие, и похоронили свою учительницу, и за могилкой долго, пока силы были, ухаживали. Спасибо неравнодушному человеку Алексею Салыкину, привёл в порядок могилку, и продолжает за ней присматривать. Евгения Ивановна ведь ещё в первую мировую войну была сестрой милосердия.

Закончила я 7 класс уже в большой школе, а дальше училась в школе города Павловска. Кто-то туда перешёл, а кто и в школу посёлка Коммунара. Первое время до Павловска ходили пешком. Где-то в 1956 г. пустили до Павловска фургон. На грузовике установили будку, поставили скамейки. Нам обычно места не хватало, шли пешком. А кто-то по прогону на станцию в Антропшино, к паровику на Ленинград. Ходили и на каток в Павловск. Он был недалеко от вокзала. С жестяными бидонами за керосином к Чугунным воротам родители отправляли. Уже потом сами бегали на танцы в Белый зал. Пять километров для нас было не расстояние. Подросли, в Коммунар на танцы ходили. Танцплощадка была за клубом. Да и свой клуб в Покровке был. «У печки» мы его называли. Посреди зала стояла круглая печка, вот вокруг нее и танцевали. Патефон. «Рио-рита».

Собирались компанией и ехали на паровике за клюквой на 101 километр. Ездили с ночёвкой, пересидим в тепле на вокзале и чуть свет на болото. По 2-3 ведра клюквы привозили. И всё на рынок, деньги были нужны. Жизнь потихоньку налаживалась, папа вернулся, работал в колхозе. Появились в хозяйстве корова, поросята. Поросёнка забивали осенью, уже и морозы стояли. А снега сколько было! Утром из дома не выйти, сугробы наметало. Собирались по доброй традиции соседи за столом, приходили «на печёнку».

Окончила школу Тамара Точинова в 1954 г., приняли девушку в училище при фабрике ленинградской «Красный треугольник», так и началась трудовая жизнь покровской девушки Тамары.

«Тамара Александровна, у Вас за плечами жизнь тяжкая, не простая. Было в жизни у Вас всё. И детство незавидное, на чужбине. Голод и холод на земле родной. Да и приняла вас, вернувшихся из неволи, Родина не ласково. Нет обиды на душе?»

Не впервые задаю подобные вопросы нашим бабушкам, малолетним узникам фашизма. И ни разу не услышал от уважаемых людей слов обиды. Понимали люди, что всем тогда было нелегко, была одна большая беда на всех. Хотя нет, была одна, не знаю, обида это или нет. Благодарили бабушки государство за заботу о них, детях-узниках. И очень сожалели, что не поддержали тогда их матерей, благодаря любви и заботе которых и выжили на земле чужой совсем ещё маленькие детки. Сожалели мои собеседницы и о том, что по возвращении из неволи и рабства, оказались их мамы людьми второго сорта. Вспоминали бабушки, а тогда ещё совсем дети, и свою обиду и недоумение, когда в школе им отказывали в выдаче одежды из гуманитарной помощи. Платье, сшитое мамой из солдатских портянок. Пальто, перешитое мамой из немецкой шинели. Жмых на перекус в школе. Это было в их жизни. Обиды нет, но и из памяти это не вычеркнешь…

Сильные люди. Люди добрые, и поныне живущие по совести.

Тамара Александровна! Спасибо! Дай Вам Бог сил и здоровья!

Фотографии: 1. Тизина Тамара Александровна 2. Покровка. 1954 г. 3. Колхозники. 4. В гостях у Зои Сергеевны 5. 1 класс. Покровка. 1945 г.