У Сергея Владимировича Богданова из коммунаровского Совета ветеранов произошла неожиданная встреча с пожилой женщиной.

У Сергея Владимировича Богданова из коммунаровского Совета ветеранов произошла неожиданная встреча с пожилой женщиной, которая до 1941 года жила в Антропшино.

«Сынок, а где здесь удобнее спуститься вниз, к могилкам? Не поможешь? Я уже битый час пробую пройти, да не по силам мне это с моими ногами», - остановила Сергей Владимировича незнакомая старушка у Антропшинского кладбища.

"С трудом понял, что говорила мне бабушка, слёзы давили мою собеседницу. Такая современная бабушка, в брючках, на голове шляпка соломенная, а в руках палки для ходьбы новомодной, скандинавской. На спине в маленьком рюкзачке – цветы. Голосок слабенький, глаза на мокром месте, на лице читается усталость и растерянность. Маленькая, худенькая старушка. Что же ты, родная, тут одна делаешь? На местную не похожа, приезжая?

Попытался расспросить старушку, да не получился у нас разговор... Сквозь всхлипы и слёзы с трудом разобрал только то, что родилась она до войны и жила с родителями в деревне Антропшино. Отец работал на фабрике «Комсомолец». Поминала бабушка и Разбегаевку, и край Киселёвский, и фамилии знакомые, антропшинские, из её уст звучали.

Сейчас ей уже 89 лет. Хорошо помнит, как её с мамой и младшим братом увозили немцы в Эстонию. Там и жили на хуторе у одинокого хозяина до освобождения. Там же, на чужбине, мама и остаться решила. Хозяин уговорил. Да и слухи уже доходили, что на земле родной голодно.

Замуж моя новая знакомая не вышла, вот и осталась одна на белом свете. Решила бабушка, пока ещё силы есть, навестить родные могилки, да попрощаться с родной деревней. Сюда приехала на такси и обратно водитель, добрый человек, обещал забрать.

Не осталось родных в Антропшино? Или не знает и уже не помнит никого? Где дом родителей стоял? О многом хотелось её расспросить, да не судьба... Попробовали мы с бабулей спуститься вниз по тропинке, на которой заботливый человек выложил ступени из плит. Вниз с трудом спустилась бабушка, а вот дальше куда?

Стояла старушка в растерянности, не узнавая кладбище. Как я понял из её слов, последний раз она с мамой сюда приезжала в конце 1950-х годов. Стояла бабуля, вцепившись руками в чью-то оградку, и что-то шептала про себя. Молилась? Или прощалась с родными могилками? Расспрашивать её я уже ни о чём не решился. Так и простояли мы с ней довольно долго.

Наконец, бабушка успокоилась, повернулась ко мне спиной, попросила достать цветы. Положила она букет у ближайшей чужой могилки, и прошептала: «Не найти мне своих, видно…».

Мы долго потихоньку поднимались в гору, наконец, вышли на дорогу, бабушка отдышалась. Попросила достать из рюкзачка телефон, кому-то позвонила по поводу машины. Такси подъехало минут через двадцать. А бабушка всё это время, глотая слёзы, что- то бормотала про себя, переводя взгляд с кладбища на деревню родную. Прощалась... Поклонилась старушка в сторону кладбища, перекрестилась и села в машину.

Уехала моя случайная знакомая. Куда, где сейчас её дом? Не знаю. Сама ничего не сказала. Назвала свою фамилию, и за это спасибо. Позвонил старикам антропшинским, возможно, кто-то из них вспомнит бабушку.

Иду по улице Антропшинской домой, а вижу, после встречи с бабулей, не улицу городскую, а деревню Антропшино. Руины дома Каратеевского. В этом доме в годы оккупации школа работала, может и бабуля сюда на уроки ходила. Наверное, помнит она и учительницу свою, Надежду Ивановну? Лежит учительница на том же кладбище, где и родные моей новой знакомой. Дворянский прогон, дорога полем в центр нынешнего города. Привозили с карьера немцы камень, а дети тяжёлыми молотками разбивали глыбы и мостили ту дорогу. Работали за миску щей из травы. Может, есть в той дороге полевой и камни, уложенные её руками? История земли нашей, судьбы людские. Дай Бог тебе здоровья, бабушка!".